Через полчаса Яков влетел в распахнутые ворота. Жеребец, приминая густую траву, подернутую утренней росой, прошелся по двору и остановился у крыльца, дробя землю копытами. Соскочив с коня, Яков кинул поводья и принялся ножницами подравнивать гриву.
Хлопоча около жеребца, он старался быть серьезным, но нет-нет, да по загорелому лицу пробежит улыбка.
От отчима не ускользает и это.
—  Может, в коренник Орлика запряжем, а Воронка в пристяжную? Все же поспокойнее тот, — выйдя на крыльцо и беря жеребца за уздечку, спросил Андрей.
—  Пожалуй, Орлик лучше пойдет в корню, — согласился Яков. Выглянула из окна и Кузьмовна, полю-бовалась сыном, окликнула:
—  Смотри, не забудь, Яша, заверни к Виктору Ильичу! Зови с Надеждой Ивановной. Чтобы обязательно приезжали. Так и накажи — обязательно.
—  И насчет проекта выведай. Не замариновали бы в области, — стараясь придать разговору больше деловитости, добавил